Грани истины

     Представьте себе мир слепорожденных, которым ведомы лишь те вещи и те соотношения между ними, которые существуют благодаря чувству осязания. Придите к ним и заговорите с ними о красках и об иных соотношениях, существующих лишь благодаря свету и для зрения. Вы будете говорить им о том, чего нет; и самое лучшее, если они скажут вам об этом прямо; по крайней мере вы скоро заметите свою ошибку, и если вы не в силах раскрыть их глаза, то вы прекратите напрасную речь. — Так говорил Иоганн Готтлиб Фихте о невозможности объяснения ощущений Духовного искателя или передачи их посредством слов.


     Троица, согласно Постелю, создала человека по своему образу и подобию. Человеческое тело дуально и его триадическое единство есть объединение двух половин. Душа человеческая также дуальна, это animus и anima, или интеллект и эмоции; она тоже имеет два пола, мужской находится в голове, а женский — в сердце. Искупление по своему составу для человечества тоже должно быть дуальным; рассудок благодаря его чистоте делает добрыми ошибки сердца, а великодушие сердца должно устранять эгоистические побуждения мозга. Христианство, с точки зрения Постеля, до сих пор было понято только рассуждающим умом и не входило в сердце. Слово создало мужчину, но мир придет в согласие, когда Слово создает женщину. Высшие великолепия духа любви будут научены материнским гением религии и тогда разум будет гармонизирован с верой.


      Писатель Жан Поль рассказывает в своем жизнеописании: «Никогда я не забуду то, еще никому из людей не рассказанное мною событие, когда я присутствовал при рождении своего самосознания; я помню даже время и место. Однажды утром, будучи еще совсем ребенком, стоял я у двери дома и смотрел влево на сложенные дрова, как вдруг — внутреннее зрение: я есть Я, как бы луч молнии с неба упало на меня и с тех пор осталось сияющее; тут впервые мое Я увидело само себя и навеки. Едва ли здесь мыслимо предположение обмана памяти, так как никакие чужие рассказы не могли, добавляя, примешаться к происшедшему лишь в сокровенном святая святых человека событию, единственно новизна которого дала сохраниться столь повседневным побочным обстоятельствам».


     Кьеркегор в «Болезни к смерти» писал: «Мыслю, следовательно, существую, мышление есть бытие; по-христиански же, наоборот это означает: По вере вашей да будет (Мтф.9.29), или, как ты веруешь, то ты и есть, Вера есть Бытие».


     Ошо Раджниш рассказывает следующую историю. В одно ветреное утро, как раз в конце весны, улитка начала свое движение вверх по вишневому дереву. Несколько воробьев, сидящих на соседнем дубе, начали смеяться, потому что еще не подошла пора, и на дереве не было ни одной вишни, а эта бедная улитка прилагала так много усилий, чтобы добраться до вершины. Они смеялись над ней. Затем один воробей слетел вниз, подлетел к улитке поближе и спросил: — Милая, куда ты собралась? На дереве нет вишен. Но улитка даже не остановилась; она продолжала свое путешествие вверх. Не останавливаясь, улитка сказала: — Но они будут там, когда я доползу. Они будут там, когда я доберусь до них. Мне нужно много времени, чтобы добраться до вершины, и к этому моменту вишни там появятся. Бога нет, но он будет здесь к тому времени, когда вы достигнете. Это не то, что уже здесь — он никогда не бывает здесь. Это рост. Когда вы достигнете точки, в которой вы полностью сознательны, Бог есть.


      Ошо Раджниш. Человек — это двуликий Янус, он и животное, и божественное одновременно. Животное принадлежит его прошлому, божественное принадлежит его будущему, и это порождает трудности. Прошлое прошло, его больше нет; от него осталась только тень. А будущее все еще в будущем, оно пока не наступило; это просто мечта, просто возможность. И между этими двумя ликами существует человек, как тень прошлого и мечта о будущем. Он и то и другое, потому что прошлое принадлежит ему — он был животным. Он и то и другое, потому что будущее принадлежит ему — он может быть божественным. И он ни то и ни другое, потому что прошлого больше нет, а будущему еще только предстоит быть.


      Шункар Супиханов. Не делающий выбора, его уже делает, правда, в отрицательном смысле, то есть предпочитает оставаться на прежних позициях.


      Фридрих Ницше. Немногие имеют возможность быть независимыми: это преимущество сильных. Кто постарается это сделать даже с самым твердым правом, но без обязательного принуждения, тот доказывает, что он вероятно не только силен, но и до дерзости смел. Он входит в лабиринт, он усугубляет опасности, которые жизнь сама по себе уже приносит с собой; из них не самая меньшая та, что никто не видит глазами, где и как он сбивается с пути, остается одиноким и его на куски разрывает какой-нибудь Минотавр совести. Положим, что такой человек погибает, но это происходит так далеко от понимания людей, что они этого не чувствуют и не сочувствуют: — а он не может вернуться назад! Он не может вернуться даже к состраданию людей!


     Фридрих Ницше. В самый продолжительный период истории человечества — этот период называют доисторическим — положительная или отрицательная ценность какого-либо действия выводилась из его последствий, причем самое действие, точно также как и его происхождение, мало принималось во внимание. Назовем этот период доморальным периодом человечества: императив «познай самого себя» был еще неизвестен. За последние же десять тысячелетий на некоторых обширных пространствах земли шаг за шагом пришли к тому, что не последствия, а происхождение действия определяют его оценку: великое событие, в общем значительное усовершенствование взгляда и мерила, бессознательное следствие господства аристократических ценностей и веры в «происхождение», признак периода, который в узком смысле можно назвать моральным — это первый шаг к самопознанию. На место следствия — происхождение; какой переворот перспективы!


      Рудольф Штайнер о законе причины и следствия. То, что совершил человек вчера, еще существует сегодня в своем следствии. Образ такой связи между причиной и следствием дает в этом отношении аналогия сна и смерти. — Нередко сон именуется младшим братом смерти. Я встаю утром. Ночь прервала мою текущую деятельность. При обыкновенных условиях для меня невозможно утром приняться за свою деятельность каким мне вздумается способом. Чтобы в моей жизни царили порядок и связность, я должен связать ее с моей вчерашней деятельностью. Мои дела вчерашнего дня обусловливают собой те, которые мне предстоят сегодня. Тем, что я сделал вчера, я создал свою судьбу на сегодня. На время я отделился от своей деятельности; но эта деятельность принадлежит мне, и она снова влечет меня к себе после того, как я на время отдалился от нее. Мое прошедшее остается связанным со мной; оно продолжает жить в моем настоящем и последует за мной в мое будущее. Не проснуться сегодня утром должен был бы я, а быть заново сотворенным из ничего, если бы последствия моих вчерашних дел не являлись моей судьбой на сегодня. Ведь было бы нелепо, если бы при нормальных условиях жизни я не поселился в доме, который я построил для себя.


      Рудольф Штайнер о теле, Душе и Духе. Тело подлежит закону наследственности; душа подлежит судьбе, созданной ею самой. Эту, самим человеком созданную судьбу, согласно древнему выражению, называют его кармой. Дух же подлежит закону перевоплощения, закону повторяющихся земных жизней.


 Гете о миропознании. Собственно говоря, мы напрасно стараемся выразить сущность какой-нибудь вещи. Мы воспринимаем воздействия, и полная история этих воздействий могла бы, пожалуй, обнять собой сущность этой вещи. Мы тщетно пытаемся описать характер человека: напротив, сопоставим его поступки, его действия, и перед нами выступит картина его характера. Цвета суть Деяния света, деяния и страдания. ...

Хотя свет и цвет и стоят в ближайшем соотношении друг с другом, но мы должны мыслить обоих как принадлежащих всей природе; потому что это целиком она, которая тем самым хочет особливо раскрыться чувству глаза. Так же точно раскрывается природа какому-либо другому чувству ... Так говорит природа, нисходя к иным чувствам, к известным, непризнанным, неизвестным чувствам; так говорит она сама с собой и с нами, через тысячи явлений. Для внимательного глаза она нигде не мертва и не нема.


      Рудольф Штайнер. Подобно тому, как мы не вполне знаем человека, если мы имеем представление только о его физической внешности, так не ведаем мы и окружающего нас мира, если мы знаем о нем лишь то, что открывают нам физические чувства. И как фотография становится для нас понятна и жива, когда мы настолько близко знакомимся с личностью, с которой снята фотография, что начинаем узнавать ее душу, так и телесный мир мы лишь тогда можем действительно понять, когда знакомимся с его душевной и духовной основами.


      Кьеркегор. Как только рассудок пытается объяснить влюбленность или осмыслить ее — это выглядит смехотворно и это наилучшим образом выражается в том, что сам рассудок становится смешным.


      Элифас Леви. Жестокость, приписываемая Богу, есть наибольшее из богохульств.


      Рудольф Штайнер. Дух есть средоточие человека, тело — посредник, через который дух рассматривает и познает физический мир, и через который он действует в нем. Душа же есть посредник между обоими. Из возникающего для уха вследствие колебания воздуха физического впечатления она пробуждает ощущение звука, она переживает радость от этого звука. Все это она сообщает духу, который благодаря этому достигает понимания физического мира. Возникшая в духе мысль через душу преобразуется в желание осуществить ее и лишь тем самым с помощью телесного орудия может стать поступком. — Человек может выполнить свое назначение лишь тем, что он допускает направлению всей своей деятельности исходить от духа.


      Рудольф Штайнер. Смерть, рассматриваемая как факт физического мира, означает собой изменение отправлений тела. Со смертью оно перестает своей организацией быть посредником души и духа. В дальнейшем в своих отправлениях оно является всецело подчиненным физическому миру и его законам; оно переходит в него, чтобы в нем раствориться. Лишь эти физические процессы тела могут после смерти наблюдаться физическими чувствами. То, что происходит тогда с душой и духом, это ускользает от этих чувств. Ибо и в течение жизни душа и дух лишь постольку могут быть наблюдаемы чувственно, поскольку они достигают своего внешнего выражения в физических процессах. После смерти такое выражение более невозможно. Поэтому наблюдения физическими чувствами и основанная на них наука не могут быть принимаемы в соображение при суждении о судьбе души и духа после смерти. Тогда вступает в силу высшее познание, основанное на наблюдении явлений в мире души и духа. Не душа и дух оставляют тело, но они отпускаются телом, когда его силы больше не могут действовать в смысле человеческой организации.


      Ошо Раджниш. Когда желания прекращаются, случается божественное. Когда вы ничего не желаете, божественное здесь — тогда весь мир божественен. Вы не найдете божественное, которое противоречило бы миру. Когда вы не желаете, все божественно; когда вы желаете, все мирское. Ваши желания порождают мир: все, что вы желаете, становится мирским.


      Шункар Супиханов. ...экзистенция — это такое состояние человека, при котором вопросы веры в Бога являют собой конечную цель и устремление его существования, составляют его смысл, который для самого разума представляется абсурдом; он видит смысл только в целесообразности и логичности.


     Серен Кьеркегор. ...любить своего ближнего означает самоотрицание; любить же толпу или делать вид, что любишь, делать ее инстанцией «истины» есть путь к власти, путь ко всем временным и светским преимуществам — и одновременно с этим — неистинна; ибо толпа есть неистинна.


      Ошо Раджниш. Мир и божественное — это не два явления, не два существования, это две точки зрения на одно и то же, два подхода к одному и тому же, два взгляда, два типа восприятия. Одно восприятие затуманено желаниями, другое же — нет. Если вы сможете смотреть ясным взором, если ваши глаза не будут наполнены слезами разочарования и грезами надежд, то вокруг вас не будет ничего мирского; существует только божественное — существование Божественно.


      Элифас Леви. Свет — равновесие тени и блеска. Движение — это равновесие инерции и активности. Власть — это равновесие свободы и силы. Мудрость есть равновесие мысли, добродетель, есть равновесие чувств, красота есть равновесие формы.


      Величие Природы — это алгебра милосердия великолепия. Все, что истинно — прекрасно, и все, что прекрасно, должно быть истинным. Небеса и ад — это равновесие моральной жизни, добро и зло — это равновесие свободы. В мире существуют три сущности — Дух, пластический посредник и материя. Древние относили к духу, как его непосредственное орудие, тот огненный флюид, которому они дали общее имя Сульфур; пластическому посреднику они дали имя Меркурий, материи — имя Соли, потому что соль, которая остается после сжигания, препятствует дальнейшему действию огня. Они сравнивали Сульфур с Отцом, имея в виду порождающее действие огня; Меркурий — с Матерью, из-за ее свойства притяжения и воспроизводства; а Соль — с Ребенком, как той субстанцией, которая является объектом воспитания Природы. Для них созидательная субстанция одна, имя ее — Свет. Позитивным, или огненным светом был живой Сульфур; свет негативный, видимый благодаря колебаниям огня, представлял флюидный или эфирный Меркурий; свет нейтрализующий, или тень, коагулирующий или, фиксирующий состав материи был назван Солью. Гермес Трисмегист сформулировал свой символ, который называется Изумрудной Скрижалью: «То, что вверху, подобно тому, что внизу, и то, что внизу, подобно тому, что вверху, для действий чудес одной сущности». Это означает, что всеобщее движение происходит за счет сходства неизменного и изменяющегося, производя постоянный обмен между формами единой субстанции.


      Элифас Леви. Итак, великий магический секрет — это лампа и кинжал Психеи, яблоко Евы, священный огонь, похищенный Прометеем, горящий скипетр Люцифера, но это также и святой крест Искупителя. Знать его настолько, чтобы злоупотреблять им, или обнародовать его, значит заслужить всевозможные муки; но знать его так, как должно, чтобы пользоваться им и скрывать его, значит быть властелином мира. Да будет угодно Богу, говорил учитель, чтобы вы были или совершенно холодны или совершенно горячи! Действительно, великий преступник более жив, чем человек трусливый и тепловатый, и его возврат к добродетели соответствует энергии его заблуждений.


      Серен Кьеркегор Если бы Христос сегодня явился в мир, то был бы, наверняка, даже не убит, а высмеян. Это было бы мученичеством во времена господства рассудка, потому что во времена чувства и страстей убивают.


      Фридрих Ницше. Зрелость человека: быть зрелым значит — вернуть себе ту серьезность, которою обладал в детстве — в игре. Вы говорите, великий человек? Я все вижу только актера, разыгрывающего свой собственный идеал. Мужчина и женщина часто ошибаются друг в друге: это происходит потому, что в сущности каждый из них чтит и любит самого себя (или собственный идеал, чтобы выразиться учтивее). Так, например, мужчина желал бы видеть женщину миролюбивой, тогда как она по существу своему неуживчива, как кошка, хотя и научилась представляться миролюбивой. Один ищет акушера для своих мыслей, другой — человека, которому он мог бы помочь разрешиться ими: таково происхождение хорошего разговора. Тот, кто борется с чудовищами, должен следить за собой, что бы самому не обратиться в чудовище. Попробуй подолгу смотреть в пропасть, и она заглянет тебе в глаза. В соседстве с героем все превращается в трагедию, в соседстве с полубогом в сатиру; чем же становится окружающее вблизи Бога? Быть может, Вселенной? То, что делается ради любви, происходит вне сферы добра и зла. Безумие у отдельных лиц является исключением; у групп, партий, народов, эпох — правилом. Мысль о самоубийстве является большим утешением. Она помогает пережить не одну тяжкую ночь. В похвале больше навязчивости, чем в хуле.


      Рудольф Штайнер. Представим себе следующий случай: с кем-нибудь происходит нечто такое, что вызывает в нем неприятные ощущения. Он может отнестись к этому двояко: пережить этот случай как что-то для него неприятное и отдаться неприятному ощущению, может быть, даже сильно огорчиться, но он может отнестись к этому и иначе. Он может сказать: в сущности, я сам в прошлой жизни создал в себе силу, которая привела меня к этому случаю; в действительности я сам причинил себе это. И он может пробудить в себе все ощущения, которые могут проистекать из подобной мысли. Разумеется, чтобы эта мысль получила такое значение для жизни ощущений и чувств, необходимо пережить ее с самой глубокой серьезностью и величайшей силой. Кому это удастся, тот приобретет новый опыт, который лучше всего можно пояснить сравнением. Предположим, что два человека имеют перед собой сургуч. Один из них будет интеллектуально размышлять о «внутренней природе» сургуча. Эти размышления могут быть очень умными. Но если эта «внутренняя природа» ничем не проявляется, то ему могут спокойно возразить: это пустые фантазии. Другой же натрет сургуч сукном и затем покажет, что сургуч притягивает мелкие тела. Между мыслями, прошедшими в голове первого человека и побудившими его к размышлению, и мыслями второго существует значительная разница. Мысли первого не имеют никаких фактических последствий. Мысли же второго извлекли из скрытого состояния некоторую силу, т. е. нечто фактическое. Так же обстоит дело и с мыслями человека, представляющего себе, что он прежней жизнью сам породил в себе силу, которая приводит его к встрече с определенным событием. Уже одно это представление пробуждает в нем действенную силу, благодаря которой он может встретить это событие совсем иначе, чем если бы у него не было этого представления. Вследствие этого ему становится ясной необходимость и существенность этого события, которое иначе он мог бы счесть за простой случай. И он непосредственно убеждается: у меня была правильная мысль, ибо она обладала силою вскрыть для меня этот факт. Если повторять подобные внутренние процессы, то они станут средством постоянного притока внутренних сил и таким образом своей плодотворностью докажут свою правильность. И мало-помалу эта правильность начнет сказываться с достаточною силой.


      Ошо Раджниш. Вы изливаете эмоции на других людей, потому что считаете, что они ответственны за эти эмоции — это неверно. Другие люди не отвечают за это, ответственны только вы. Вы испытываете ненависть, потому что полны ненависти, и другие люди только предоставляют вам возможность, не более того. Если вы придете и оскорбите меня, то вы просто дадите мне возможность выплеснуть то, что содержится во мне. Если во мне ненависть, то наружу выйдет ненависть. Если там любовь, то наружу выйдет любовь. Если я полон сострадания, то выйдет сострадание. Вы просто предоставляете мне возможность раскрыться.


      Шункар Супиханов. Экзистенциализм — это особый тип или образ духовного существования человека, где предмет его интереса есть он сам, то есть его существование, экзистенция. Экзистенция человека парадоксальна потому, что совмещает в себе две абсолютно разных стихии: его материалистичность (плоть) и дух (мышление). Человек как «синтез» вечного и временного не принадлежит весь ни Богу, ни земле, но существует именно в парадоксальном единстве обоих, поэтому он постоянно находится в становлении, в движении, в пути и поиске.


      Мейстер Экхарт. Бог создает мир теперь точно так же, как Он делал это в первый день сотворения мира, в этом-то как раз и заключается Его богатство. Душа, в которой надлежит родиться Богу, должна отойти от времени, как и время от нее, она должна подняться и застыть в этом богатстве Господа. Там даль и ширь не далека и не широка! Там познает душа все вещи и познает их в их совершенстве. Что бы ни писали мудрецы о высоте неба, малейшие силы моей души выше высокого неба. Не говорю о разуме, он дальше всякой дали. В нем я так же близок к месту, лежащему за тысячу миль по ту сторону моря, как к тому, где я нахожусь сейчас. В этой дали, в этом богатстве Господа душа познает все; там ничего не теряется для нее и ей больше нечего ожидать. Если бы некто обладал целым королевством или всеми сокровищами на земле, и все это оставил бы с легким сердцем ради Бога, и стал бы беднейшим из людей, которые когда-либо жили на земле, и Бог дал бы ему столько выстрадать, сколько не давал никогда никому, и он терпеливо переносил бы это до самой смерти, а Бог хоть на одно мгновение открылся бы ему таким; каков Он в той силе, — то радость человека того была бы так безмерна, что все страдания его и лишения показались бы ему слишком ничтожными. Даже если бы затем Бог не дал ему больше ни капельки Царствия Небесного, с него было бы довольно этой радости!


      Мейстер Экхарт. Многие учителя славят любовь как высшее, подобно апостолу Павлу, который говорит: «какое бы послушание я ни взял на себя, если я не имею любви, я ничто». Но я ставлю отрешенность выше любви. Во-первых, оттого что любовь заставляет меня любить Бога. Но гораздо ценнее, чтобы я привел к себе Бога, чем пришел бы к Богу, ибо мое вечное блаженство заключается в том, чтобы Бог и я стали одно; потому что Бог может лучше войти в меня и соединиться со мной, нежели я с Ним. А то, что отрешенность приводит ко мне Бога, доказываю я так: каждое существо пребывает охотнее всего на своем естественном месте. Естественнейшее и собственнейшее место Бога — это цельность и чистота. Они же основываются на отрешенности. Поэтому Бог не может не отдаться отрешенному сердцу. Вторая причина, почему я ставлю отрешенность выше любви, следующая: если любовь приводит меня к тому, чтобы все претерпевать ради Бога, то отрешенность делает меня восприимчивым к одному только Богу. Это же самое высокое. Ибо в страдании человек обращает еще взор на создание, из-за которого он страдает, отрешенность же, напротив того, свободна от всякого создания.


      Мейстер Экхарт. Ибо хотя Бог всемогущ, Он все же может действовать лишь там, где находит или Сам создает готовность. «Или создает», это говорю я из-за святого Павла, ибо в нем Бог не нашел готовности, Он приготовил его сперва излиянием Своей Благодати. Бог действует по мере той готовности, которую Он находит. Его действие в человеке иное, чем в камне. Мы находим для этого сравнение в природе: когда топят печь и сажают в нее овсяное тесто, гречневое, ржаное и пшеничное, то жар в печи один, но действует он не одинаково в каждом тесте, — из одного хлеб выйдет хороший, из другого грубее, из третьего еще грубее. Жар здесь ни при чем, дело в веществе, которое было не одинаково. Так же Бог не одинаково действует в каждом сердце, но по мере готовности, которую он в нем находит.


      Ошо Раджниш. Такие, как вы сейчас, лишенные энергии, разве вы можете праздновать? Разве вы можете торжествовать? Разве вы можете цвести? Цветы — это предмет роскоши. Когда дерево переполнено энергией, появляются цветы. Цветы — это всегда роскошь. Если дерево голодает, цветы не появятся, потому что даже для листьев тогда недостаточно пищи, даже для корней тогда недостаточно пищи. Есть определенная иерархия: сначала питаются корни, потому что они основа всего. Если они исчезают, то тогда не могут появиться цветы. Затем будет питаться ствол, затем будут питаться ветви. Если все в порядке и энергия еще есть, то будут питаться листья, а если и тогда все еще есть пища и дерево полностью удовлетворено и не нуждается в пище, не нуждается в пище, не нуждается в энергии для существования и выживания, тогда дерево неожиданно расцветает. Избыточная энергия превращается в цветы. Цветы — это пир для других. Это подарок вам, это дар дерева.


      Ошо Раджниш. ...почему же человек выбирает страдание? Человек никогда не выбирает страдание, человек всегда выбирает блаженство — и отсюда парадокс. Выбирая блаженство, вы страдаете, потому что блаженствовать значит не выбирать. Трудность в этом. Если вы выбираете жизнь в блаженстве, вы будете жить в страдании. Если вы не выбираете, если вы просто не выбирающий свидетель, вы будете блаженствовать. Итак, это не вопрос выбора между блаженством и страданием; по большому счету, это вопрос выбора между выбором и отказом от выбора.


      Ошо Раджниш. Не забывайте, что жизнь целостна. Вы не можете выбирать — нужно прожить всю свою жизнь. В ней будут минуты счастья и минуты страдания — и то, и другое нужно прожить, вы не можете выбирать. Потому что жизнь — это и то и другое — в противном случае будет утеряна гармония ритмичности, а без ритма не будет жизни. Это похоже на музыку. Вы слушаете музыку: в ней есть ноты, звуки, а после каждого звука — тишина, интервал тишины. Из этих промежутков и звуков — из обеих противоположностей — и получается музыка. Если вы говорите: «Я выбираю только звуки, мне не нужны интервалы», то музыки не будет. Она будет чем-то однообразным, она будет мертвой. Эти промежутки дают звукам жизнь. В этом красота жизни — она существует благодаря противоположностям. Звук и тишина, звук и тишина — это дает музыку, ритм, гармонию. То же самое и в жизни. Страдание и счастье — это две противоположности. Вы не можете выбирать что-то одно из этого.


      Шункар Супиханов. ...сколько не «революционизируй» бытие и сознание — логика останется прежней. Поэтому бессмысленно ломать ее, пытаясь изменить или диалектически развить. На нее и ее законы можно человеку, и, наверное, нужно просто плюнуть и пытаться изменить не мир вообще, не действительность, не общество, не логику, а то, что он может и должен изменить — свое собственное существование — внутренне особенно, исходя из веры и возможности стать другим, несмотря и вопреки доводам логики об обратном.


      Мейстер Экхарт о нищих Духом. Чтобы быть истинно нищим, человек должен стать настолько свободным от своей сотворенной воли, насколько он был, когда его не было. Истинную правду говорю вам: пока есть у вас воля исполнять волю Бога и вы имеете какое-либо желание, относится ли оно к вечности или к Богу, до тех пор вы не нищие действительно. Ибо только тот человек нищ, который ничего не хочет, ничего не знает, ничего не домогается. ... на чем прежде всего основано блаженство. Одни учителя говорят, что оно основало на любви, другие учат, что оно основано на познании и любви, и это уже вернее. Но мы говорим: оно не основано ни на познании, ни на любви; а есть в душе «нечто», из чего рождается познание и любовь. Это «нечто» не может само ни познавать, ни любить — это дело душевных сил. Кто найдет вот это, тот найдет то, на чем основано блаженство; это не имеет ни «до», ни «после» и не ждет грядущего, так как не может стать ни богаче, ни беднее.


      Мейстер Экхарт сказал: «Кто делает доброе дело, но не делает его исключительно ради Бога, а имеет при этом еще и другие помыслы, кроме Бога, тот унижает достоинство Бога. Ибо все добрые дела — Божьи дела. Когда же человек в добром деле имеет в виду что-либо иное, кроме Бога, то честь дела приписывает он этому иному и отымает тем самым у Бога Его честь, и все такие дела неплодотворны и не нужны».


      Из письма императора Юстиниана к патриарху Константинопольскому Мине: «Разве нелепо то положение, что Бог (сначала) не имел чего-нибудь такого, что свойственно Ему, и что стал Он иметь только впоследствии? Так как нет времени, когда Он не был бы Вседержителем, то, следовательно, всегда должно было существовать и то, чрез что Он есть Вседержитель, и всегда было подчинено Ему все, состоящее под Его владычеством »).


      Шункар Супиханов. Легко думать и мыслить, абстрагируясь от себя, то есть думать одно, а жить по другому, но очень трудно мыслить и жить не абстрактно, не лживо, а конкретно и истинно, то есть думать как жить и жить как думать, жить в мышлении и мыслить о жизни, о жизни не «вообще», а осмысливать и пытаться понять свою жизнь, свое существование, когда мышление и жизнь — это единое целое, мыслящее существование и существующая мысль. Человек — это мыслящая плоть и плотская мысль. Именно это обстоятельство делает его жизнь мучительной и сладостной одновременно, приводит в движение его мысль и жизнь, является причиной, источником его экзистенциального становления и свободы, чего нет у животных...


      Ориген. ...от нас и от наших движений зависит — быть святыми и блаженными или же, наоборот, вследствие лености и нерадения, из состояния блаженства низвергнуться в злобу и погибель настолько, что крайнее развитие зла, — если кто уже настолько вознерадел о себе, — доходить до того состояния, в котором существо делается так называемой противною силою.


      Шункар Супиханов. Кьеркегор словно ставит человека в абсолютно невозможное условие существования: с одной стороны он должен существовать, с другой же стороны — мыслить. Одно абсолютно исключает другое, но на самом деле только так — мысля экзистенцией и существуя в мысли, человек обретает единство духа и жизни, то есть жизнь его будет одухотворена, а дух живым. А это значит он будет идти в направлении веры в Бога, для Которого все возможно...


      Фридрих Ницше. Мы должны сознаться, что нам чужда мера; наше чувство раздражается именно бесконечным, неизмеримым. Подобно всаднику, мчащемуся на фыркающем коне, мы, современные люди, мы, полуварвары, опускаем поводья перед бесконечным — и там лишь находим наше блаженство, где нам грозит наибольшая опасность.


      Ориген. ...до Христа только немногие, т. е. сами пророки и едва один из всего народа, могли возвыситься над телесным пониманием пророческих писаний или закона Моисеева и уразуметь в законе или пророках нечто большее, именно некоторый духовный смысл; теперь же бесчисленное множество верующих, которые, хотя и не все могут по порядку и ясно раскрывать духовный смысл, но, однако, все имеют убеждение, что не должно понимать в телесном смысле ни обрезания, ни субботнего покоя, ни пролития крови скота, ни рассказа о том, что Бог давал наставления Моисею касательно всего этого. И такое понимание дается всем без сомнения, силою Святого Духа. О Христе существуют многочисленные понятия. Он, конечно, есть Премудрость, но, однако, не во всех действительно производит и поддерживает премудрость, а только в тех, кто сам заботится о премудрости, наподобие того, как и врач не по отношению ко всем действует, как врач, но только по отношению к тем, кто, сознавши свою болезнь, прибегает к его милосердию, чтобы получить здоровье.


      Фрэнсис Бэкон. В действии человек не может ничего другого, как только соединять и разъединять тела природы. Остальное природа совершает внутри себя.


      Рудольф Штайнер. Всякое познание, которого ты ищешь только для обогащения твоего знания, только для того, чтобы накопить в себе сокровища, отклоняет тебя от твоего пути, но всякое познание, которого ты ищешь с тем, чтобы совершить работу на служении делу облагораживания людей и развития мира, подвигает тебя вперед.


      Серен Кьеркегор. Вера есть именно противоречие между бесконечной страстью внутреннего и объективной неизвестностью. Если я могу постигнуть Бога объективно, тогда я не верую, но именно потому, что я не могу этого сделать, я в Него верю; и если я хочу сохранить себя в вере, я должен постоянно следить за тем, чтобы удерживать эту объективную неизвестность, что в объективной неизвестности я, «как в лесу», и все же я верую.


      Ориген. ... разум показывает, что внешние обстоятельства не в нашей власти, но так или иначе воспользоваться ими, взявши разум в качестве судьи и исследователя о том, как нужно отвечать на различные внешние воздействия, это наше дело. Соломон говорит в Книге псалмов, потому что ему принадлежит песнь восхождений, из которой мы приведем слова: «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж» (Пс. 126.1). Этими словами Соломон не отклоняет нас от созидания домов и не учит не бодрствовать для сохранения нашего душевного дома, но только показывает, что созидаемое без Бога и не получающее от него охраны всуе созидается и тщетно охраняется, так как господином домостроительства по справедливости должно считать Бога и начальником города — Владыку всего. Когда против нас воздвигаются убытки, опасности, поношения клеветы, то противные силы делают это не для того, чтобы подвергнуть нас только этим бедствиям, но для того, чтобы посредством их привести нас или к великому гневу, или к чрезмерной печали, или к крайнему отчаянию, или же, что, конечно, важнее, заставить нас, утомленных и побежденных тоскою, жаловаться на Бога, как будто Он небеспристрастно и несправедливо управляет человеческой жизнью; противные силы стремятся к тому, чтобы под влиянием всех этих искушений мы или ослабели в вере, или отпали от надежды, или принуждены были отступить от истины догматов и согласились думать что-нибудь нечестивое о Боге.


      Рудольф Штайнер. «Пребывай в покое и отрешенности, замкни свои чувства для всего, что они приносили тебе до твоего ученичества, приведи к тишине все мысли, привыкшие в тебе к постоянной смене, стань совершенно тихим и безмолвным внутри себя и терпеливо жди: тогда высшие миры начнут развивать твои душевные очи и духовные уши. Не следует ожидать, что ты тотчас же начнешь видеть и слышать в мире душ и духов. Ибо то, что ты делаешь имеет целью только помочь развитию твоих высших чувств. Душевно видеть и духовно слышать ты начнешь только тогда, когда у тебя уже будут эти чувства. Проведя таким образом некоторое время в покое и отрешенности, переходи к твоим обычным ежедневным делам, сначала глубоко запечатлев в себе мысль: когда-нибудь со мною произойдет то, что должно произойти, если я буду для этого зрел. И строго запрети себе добиваться чего-либо от высших сил по собственному произволу». Таковы указания, которые каждый духовный ученик получает от своего учителя в начале пути.


      Лессинг. «Если бы Бог предложил мне на выбор в правой руке всю истину, а в левой единое вечное стремление к истине, соединенное с постоянными заблуждениями, я принял бы во внимание, что сама истина существует только для Бога, и почтительно попросил бы Его отдать мне то, что лежит в Его левой руке».

 

Как Google помогает тебе ориентироваться в мире Интернета, так «Путь Сердца» может стать помощником твоего движения в бескрайнем мире духовности. Мы не претендуем на всеохватность, концентрируясь на человеке как высшей ценности.