2. Блуждающий монах

Чтобы не искать текст, я привожу его практически полностью, по главам.

В глубине Молочных гор, на Алтарной вершине, возвышается мрачный монастырь. Некогда он назывался Ковчег. Время не щадит его, и скоро на этом месте останутся лишь руины. История его возникновения теряется во мраке веков; по преданиям, он появился здесь вскоре после Всемирного Потопа.

Монастырь

Множество сказаний повествует о Ноевом Ковчеге. Одну такую историю услышал я от жителей селения, в котором жил как-то жарким летом. Сидя в тени гор, я внимал рассказу.

Спустя годы после Потопа Ной со своей семьей, которая к тому времени сильно разрослась, добрался до Молочных гор. Здесь они обнаружили плодородные долины, полноводные реки и мягкий климат, и решили поселиться в одной из долин.

Когда Ной почувствовал, что дни его сочтены, он призвал к себе сына Сэма, чьи помыслы отличали глубина и возвышенность. Когда тот пришел, Ной обратился к нему со словами: «Сын мой! Урожай лет твоего отца более чем богат. Ныне последняя копна ждет своего серпа. Ты и твои братья, и ваши дети, и дети ваших детей вновь заселите осиротевшую Землю, и семена ваши будут как песчинки в море, потому что так обещал Господь.

Но одна мысль терзает меня неотступно на закате дней моих. Вскоре люди забудут о Потопе, о плотских страстях и злобе, послуживших причиной наказания. Они забудут и о Ковчеге, и о Вере, что помогла нам пять тысяч сто дней бороться с яростью жаждущих мщения глубин. И не вспомнят они о Новой Жизни, которую несет собой наша Вера, хотя сами станут сынами ее.

Дабы не случилось этого, прошу тебя, сын мой, воздвигни алтарь на самой высокой вершине здешних гор и назови ее Алтарной. Затем вокруг алтаря построй дом, формой точь-в-точь как ковчег, но только гораздо меньше, и назови его Ковчегом.

Над алтарем сим я хочу в последний раз возблагодарить Всевышнего. Я зажгу огонь и прошу тебя беречь и поддерживать его, чтобы он горел вечно. Дом же станет святым прибежищем небольшой группы избранных людей. Их всегда должно быть девять — не больше и не меньше, и станут они зваться Братством Ковчега. Когда один умрет, Бог тут же приведет кого-то на место ушедшего. Они не будут покидать монастырь до конца дней своих, ведя жизнь уединенную, исполняя заветы нашего Ковчега. Поддерживая огонь Веры, будут они молить Всевышнего наставить их на путь истинный, и будут молиться за каждого из братства. Существовать они смогут на пожертвования верующих».

Сэм, внимавший каждому слову отца, прервал его и спросил, почему их должно быть девять, не больше и не меньше. Ответ гласил: «Девять, ибо таково было число тех, кто правил Ковчегом».

Сэм смог насчитать только восемь человек: его отец и мать, он сам со своей женой, да двое его братьев с женами. Поэтому слова отца показались ему еще более странными. Ной, видя его затруднение, продолжил: «Я открою тебе великую тайну. Девятый пассажир прокрался на корабль тайком. Только я знал о нем, и только я мог его видеть. Он был моим рулевым. Не спрашивай меня больше, но не забудь построить комнату и для него. Таково мое желание, Сэм. И тебе предстоит исполнить его».

Сэм сделал все, как велел отец.


 

     Когда я вкушаю слова этой книги, нет возможности выделить что-то главное. Михаилу удалось найти точное место для каждого изречения — все они падают прямо в Душу. И все повествование настолько богато смыслом, что он открывается внимательному читателю очень мягко — как распускается роза поутру.

«Мрачный монастырь...»

     Все монастыри являются местом отшельничества — они не от мира сего. По убеждению мирян, жизнь заточенных добровольно монахов очень тяжела, лишенные обычных человеческих радостей, они должны проводить дни в унылых молитвах. Люди могут с уважением относиться к монахам и их подвижничеству, но сам монастырь всегда будет для них мрачным.

     И возвышался он в глубине Молочных гор, на Алтарной вершине. Ни одно слово здесь не случайно. Вершина — место Духа. Во всех писаниях все святые удалялись на вершину — символ высоты сознания. Горные вершины всегда покрыты туманом, на их склонах ночуют облака — название «молочные» им очень подходит. А любой алтарь по определению должен находиться на вершине, ведь она — место поклонения Богу. Истинный алтарь находится в Душе человека, и часто скрыт под непомерной тяжестью мирских устремлений, поэтому напоминанием о нем должен служить алтарь материальный, внешний, и его символом является Алтарная вершина.

«Некогда он назывался Ковчег...»

     Все древнее имеет свойство забываться, и мудрость, скрытая в веках, все больше упускается новыми поколениями. Поэтому старое название монастыря помнят не все.

«Время не щадило его, и скоро на этом месте останутся лишь руины...»

     Как прекрасно Найми говорит о влиянии времени. Человек никогда не задумывается о том, что его тело непостоянно, изменчиво, ведь зеркало ему каждый день говорит об обратном. Тем более, он считает постоянными деревья, дома, практически весь окружающий мир. На самом деле, просто многие изменения происходят настолько медленно, что люди их не замечают, и в этом их спасение. Если бы все было очевидно — с ума можно сойти. Мозг не смог бы работать в режиме бурлящего мира — ему нужна прочная основа. Как опереться на пол, если его материал кипит изменениями и кажется плотным только из-за огромной скорости движения микрочастиц. Но об этом нужно всегда помнить. Все созданное неизбежно будет разрушено, рано или поздно, но безусловно. И даже монументальный монастырь время не пощадит. Сейчас, глядя на величественные развалины древних строений, люди удивляются былому величию. Но где-то в глубине души чувствуют тщеславное удовлетворение, ведь сами они живы, и ходят по умирающим руинам. Но когда повествование охватывает такой большой промежуток времени, как история Потопа, все случается «скоро». Найми напоминает вам о вашем собственном разрушении. Ваше тело — храм Души, неизбежно умрет, и если избегать этой мысли, можно просто оторваться от жизни. Сегодня вы цветущие, полны планов и надежд, но СКОРО...

«История его возникновения теряется во мраке веков — по преданиям, он появился здесь вскоре после Всемирного Потопа.»

     Каждое слово имеет значение, ничего не может быть отброшено. Великий Потоп разделяет Библейскую историю человечества. А в соответствии с ней существование началось примерно за четыре тысячи лет до Рождества Христова. Но и такая давность представлялась «мраком веков». Поэтому не только история этого монастыря, история всего человечества «теряется». И остаются только предания. У Гурджиева есть эпизод, где он очень красиво описывает сказания, которые пел его отец — ашуг. Они передавались устно, из века в век, от певца к певцу, от одного поколения к другому. И каково же было удивление взрослого Гурджиева, когда он увидел переводы древних Шумерских эпосов с глиняных табличек — они практически слово в слово повторяли песни отца! Поэтому мифы, сказки, предания содержат много ценного материала, если иметь соответствующий ключ. Этими словами автор сразу дает нам понять, что его повествование не имеет ничего общего с официальной историей. И это, прекрасно, ибо сразу сводит на нет возможность споров и дискуссий об исторической достоверности. О притче, предании невозможно рассуждать, им только внимают, впитывая скрытый смысл. Поэтому с самых первых строк читателя настраивают на поэтическое восприятие через сердце, а логике на это время необходимо дать отдохнуть.

«Множество сказаний повествуют о Ноевом Ковчеге.»

     И это правда. В каждом народе сохранились предания о Потопе, и в них всегда фигурирует ковчег спасения. В Библии спасшийся герой, праведник Ной, у Шумеров — Гильгамеш, древнегреческая мифология повествует о Девкалионе. Михаилу Найми ближе Библейская легенда, поэтому он упоминает именно Ноев Ковчег. До сего дня его фрагменты ищут в окрестностях горы Арарат, а некоторым туристам удается купить даже окаменевшие части Ковчега, в том числе как исцеляющее средство. Естественно, что каждый регион имеет свое сказание; снова автор уводит вас от логики...

«Одну такую историю услышал я от жителей селения, в котором жил когда-то жарким летом. Сидя в тени гор, я внимал рассказу.»

     Разве вы никогда не наблюдали в селах картину, когда детвора собирается вокруг старика, рассказывающего были... Это очень прекрасно, и во многом утеряно. А искатели очень ценили такое общение. В этом была преемственность поколений, ведь сама мудрость говорила устами седин. Но сейчас стариков заменил Интернет, и автор очень мягко возвращает читателя в те времена. Жаркий день, тень гор, и неспешная речь селян, в такой располагающей обстановке можно услышать любое откровение.

«Спустя годы после Потопа Ной со своей семьей, которая к этому времени сильно разрослась, добрался до Молочных гор. Здесь они обнаружили плодородные долины, полноводные реки и мягкий климат, и решили поселиться в одной из долин.»

     Ной, как и другие Библейские Патриархи, жил неправдоподобно много по меркам современного человека. Согласно рассказу, Ной и его три сына со своими женами стали родоначальниками всего человечества. Написаны целые научные трактаты, в которых авторы пытаются проследить историю каждого народа от того или иного сына Ноя. Тем более что есть очень «плохой персонаж» Хам, от которого и повелись, якобы, варвары и дикие племена. Естественно, что при такой продолжительности жизни глава рода доживал не только до правнуков, но и до их внуков. Простым вычислением можно подсчитать, что к закату жизни Ноя его семья очень разрослась, и постоянно перемещалась в поисках наиболее благоприятных условий жизни, после Потопа вся земля была в их распоряжении. Именно у Молочных гор ждало все необходимое, подарок Бытия: плодородные долины, полноводные реки и мягкий климат. Больше искать не было смысла, и семья «осела». На самом деле, история намного сложнее, но каждый род все равно ищет свою «долину». Не все места на земле так прекрасны, но человек ценит больше всего Родину, и она для него — самая лучшая.

«Когда Ной почувствовал, что дни его сочтены, он призвал к себе сына Сэма, чьи помыслы отличали глубина и возвышенность. Когда тот пришел, Ной обратился к нему со словами: «Сын мой! Урожай лет твоего отца более чем богат. Ныне последняя копна ждет своего серпа. Ты и твои братья, и ваши дети, и дети ваших детей, вновь заселите осиротевшую Землю, и семена ваши будут как песчинки в море, потому что так обещал Господь».»

     Михаил продолжает Библейскую историю. Если вы ее помните, самым «плохим» сыном оказался Хам — он высмеял перед братьями обнаженного отца, за что и был проклят. Сим же спиной вперед вошел в шатер (чтобы не видеть наготы отца) и прикрыл его одеялом. Этот маленький эпизод делает именно Сима в наших глазах имеющим возвышенные и чистые помыслы. Конечно, история намного глубже. Опьянение Ноя означает постижение им мудрости, нагота, лишение мирских привязанностей, смех Хама, мрак невежества, поступок Сима соответствует позиции ученика. Такие люди, как Ной (а он, безусловно, был Патриархом, одним из Посвященных), всегда знают о своем уходе из физического тела. Они его чувствуют, принимают, спокойно успевают сказать и сделать все необходимое. А слова, с которыми отец обращается к сыну, просто прекрасны. Он не называет своего возраста — это бессмысленно. Значение имеет только приобретенный опыт, и он был огромен — праведность, Потоп и возобновление жизни. Поэтому выражение «урожай лет» как нельзя больше подходит к тому, что мы называем «возрастом». Ведь урожай — это прирост, и он всегда нов. Когда человек так может сказать о проведенном на Земле времени — он истинно богат. Последняя копна — остаток дней. Если бы люди знали о своей смерти, как бы они вели себя? Страшно представить. Сотни незавершенных дел, тысячи неосуществленных желаний, тьма несказанных слов тащат человека обратно, и он упускает момент встречи со смертью. Но Ной с огромным спокойствием и уверенностью говорит о будущем — он ЗНАЕТ. Так обещал Господь. Да, согласно Библии, Бог всем Патриархам — Аврааму, Исааку, Иакову, Моисею и другим обещал в случае «послушания» многочисленное потомство. Но ведь был и Потоп, когда все живое исчезло с лика Земли. Это никак не связано с произволом Господа — Он неизменно любящ к людям. Но вот люди вольны отвернуться от Бога, и тогда сталкиваются со страданиями и самой смертью. Говоря сыну о завете Господа, Ной уверен в осуществлении, ведь человек неотделим от Бога, как и Бог от человека. И только при таком единстве можно обрести жизнь вечную.

«Но одна мысль терзает меня неотступно на закате дней моих. Вскоре люди забудут о Потопе, о плотских страстях и злобе, послуживших причиной наказания. Они забудут и о Ковчеге, и о Вере, что помогла нам пять тысяч сто дней бороться с яростью жаждущих мщения глубин. И не вспомнят они о Новой Жизни, которую несет собой наша Вера, хотя сами станут сынами ее.»

     Люди всегда забывают плохое, даже если оно было уроком всему человечеству. Ной это особенно переживал, ведь он перед Потопом старался увещевать людей, и никто его не послушал. Найми употребляет слово «наказание», но оно неуместно по отношению к Богу. Человек своими поступками сам определяет последствия, и не нужны никакие надзиратели. «Что посеешь — то и пожнешь». А в случае с Потопом сошлись в одну точку очень многие причины, все уровни Бытия были задействованы, ведь нет ничего раздельного. Но очень прав Ной — память человеческая коротка. И это его тревожит в последние дни. По Библейскому тексту Бог в качестве завета между Собою и людьми и в память о Потопе создал радугу, но кто сегодня помнит об этом? Глубины, жаждущие мщения, это не пучина морская. Человек вышел из этого мрачного хаоса, который психоаналитики назвали бессознательной областью, и устремился к Духу. Но мрак невежества тянет назад, его глубины объективно «мечтают» о падении человека, и это обратная сторона любого роста. И если Духовное забывается — падение неизбежно. И эта угроза совершенно реальна, и подстерегает всякого на каждом шагу. Остаться на плаву может помочь только вера, доверие Бытию. При этом речь не идет о слепом поклонении, следовании догме или ритуалу, но о чистом чувстве любви. Верили многие, но при первом же испытании начинали роптать — как Евреи на Моисея и Бога при исходе из Египта. Живут ли люди по вере? Никак! Да и Бога разве знают они? Но если вы доверяете жизни, Ковчег всегда остается с вами — и никакой Потоп не страшен. Семья Ноя олицетворяет новую жизнь, старая похоронена в тех мрачных глубинах. Так всегда бывает. Каждое рождение — новая жизнь, и если оно состоялось — старая жизнь ушла. Хотя жизнь не может быть новой или старой, так можно говорить о телах, но не о сознании. Именно оно ищет новое воплощение, исчерпав возможности прежнего. И новое поколение, новая раса людей, ставшая сынами этой жизни, вскоре забудут о плачевном уроке...

     Михаил писал эти строки в новое время — но очень напоминающее эпоху Потопа. Многое из того, о чем говорит Патриарх сыну, уже произошло. И роман стал своеобразной перекличкой времен, своеобразным предостережением всем живущим на Земле и утратившим память о Потопе.

«Дабы не случилось этого, прошу тебя, сын мой, воздвигни алтарь на самой высокой вершине здешних гор и назови ее Алтарной. Затем вокруг алтаря построй дом, формой точь-в-точь как ковчег, но только гораздо меньше, и назови его Ковчегом.»

     Это ложная надежда, хотя и красивая. Забвение уроков — следствие бессознательного состояния, и пока оно не будет превзойдено — урок предстоит повторять. Ной из глубочайшего сострадания, заранее предвидя все последствия забвения, хочет оставить людям напоминание — Алтарь. Я уже говорил, что в материальном Алтаре нуждается именно бессознательное человечество — и покидающий свое тело Патриарх это прекрасно понимал. Он познал свой внутренний алтарь — но открыть его другим невозможно. Любой алтарь должен быть защищен домом — монастырем по имени Ковчег. Это точная модель человеческого тела, в котором душа должна быть домом, храмом для Алтаря духа — и автор очень тонко на это указывает. Всем исцеленным Иисус говорил «идти домой», имея в виду возможность осознанного отношения к их собственной душе. Хотя судьбу благого намерения Ноя мы уже видели в самом начале повествования — руины... И это также неизбежно для каждого тела, чья душа не смогла обрести и сохранить свой Алтарь.

«Над алтарем сим я хочу в последний раз возблагодарить Всевышнего. Я зажгу огонь и прошу тебя беречь и поддерживать его, чтобы он горел вечно. Дом же станет святым прибежищем небольшой группы избранных людей. Их всегда должно быть девять — не больше и не меньше, и станут они зваться Братством Ковчега. Когда один умрет, Бог тут же приведет кого-то на место ушедшего. Они не будут покидать монастырь до конца дней своих, ведя жизнь уединенную, исполняя заветы нашего Ковчега. Поддерживая огонь Веры, будут они молить Всевышнего наставить их на путь истинный, и будут молиться за каждого из братства. Существовать они смогут на пожертвования верующих.»

Святым прибежищем можно считать то, которое не осквернено мирскими привязанностями. Тело таким быть не может — оно пребывает в мире страстей. И святым прибежищем остается Дух. Слово «избранных» всегда вносило сумятицу непонимания в умы людей, вроде бы предполагая разделение на обычных людей и привилегированных. И это право всегда кем-то присваивалось — а значит, все остальные вообще лишены какой бы то ни было надежды. Можно вспомнить об Иудеях — избранном народе Божьем. Если понимать буквально, то остальные народы — второсортные. Но Апостол Павел в своих посланиях говорит, что Иудеем может быть человек любой национальности, поскольку этот термин характеризует состояние Души. На самом деле. Избранность означает не отношение Бога к человеку — но человека к Богу. Избрав путь Духовного поиска, осознанности, доверия — искатель становится избранным. На этом пути ожидает Бог — но к Нему надо развернуться и пройти. При этом на каждый метр, пройденный человеком, Господь пройдет километры. Возможности у всех одинаковы — у Бога нет любимчиков. Но дошедших всегда мало. Из всего человечества, по Библии, спаслась только семья Ноя. Он всем образом своей жизни продемонстрировал свой выбор святости и праведности — и стал избранным. Он звал всех — но никто не откликнулся. Иисус говорил: «много званных — но мало избранных...». Девять — магическое число. Оно играет свою роль в музыке сфер — но об этом нужен отдельный разговор. Стоит только упомянуть, что на самом деле речь идет о десяти — девять монахов и с ними Бог — а десять — символ творения. И не зря этих людей Ной называет «братством» — такое сообщество создавали все Мастера. По существу, все люди — братья — но, тем не менее, забыли это. Но хотя бы девять могут помнить! И естественно, что на смену одному Бог приводит другого — так всегда было. Когда Ной говорит о молитве — он не имеет в виду обычные просьбы верующих к Богу. Для Патриарха молитва — это вопрос жизни и смерти, это вопль о наставлении на Путь — и безмерная благодарность Бытию за предоставленную возможность. Естественно, что монахи будут трудиться, но, чтобы исключить их личную заинтересованность в результатах труда, необходимы пожертвования. Это ни в коей мере не означает паразитического существования — если монахи все делают правильно и искренне, их труд несоизмерим по тяжести, а главное — по мере ответственности — с трудом мирским; хотя важен и тот, и другой — между всеми формами должна существовать гармония. Если все станут монахами — могут умереть с голода; если монахов не будет — Духовность полностью поглотиться мраком невежества, и грянет новый Потоп. Физический огонь может гореть очень долго — но не вечно. Ной говорит об огне Духа, Искре Божьей в человеке — если ее зажечь, она никогда не потухнет. Именно над таким огнем Патриарх хочет вознести свою благодарственную молитву перед уходом из этого мира.

«Сэм, внимавший каждому слову отца, прервал его и спросил, почему их должно быть девять, не больше и не меньше. Ответ гласил: «Девять — ибо таково было число тех, кто правил Ковчегом.»

     Очень многозначительно то, что Сэм прерывает отца. Он не понимает того, что Ной знает обо всех его вопросах — и спешит выразить это свое непонимание. Ответ очень символичен. Ной не говорит — «число спасшихся» — но «правили Ковчегом». Управление предполагает не пассивную надежду, а осознанное действие.

«Сэм смог насчитать только восемь человек: его отец и мать, он сам со своей женой, да двое его братьев с женами. Поэтому слова отца показались ему еще более странными. Ной, видя его затруднение, продолжил: «Я открою тебе великую тайну. Девятый пассажир прокрался на корабль тайком. Только я знал о нем, и только я мог его видеть. Он был моим рулевым. Не спрашивай меня больше, но не забудь построить комнату и для него. Таково мое желание, Сэм. И тебе предстоит исполнить его.»

     Конечно, понимающий только внешнее Сим смог насчитать восемь — чего проще. И, естественно, слова отца показались ему странными — ведь предполагали какого-то незаконного пассажира, «зайца», спасшегося незаконно. Только семья была избранной. Ной же очень мягок, он понимает, что прозрение сына впереди, и называет его невежество «затруднением». И Патриарх заговорил о «великой тайне». Только так можно привлечь ваше внимание — все простое и естественное ум отбрасывает. А вот великая тайна достойна вашего внимания. И он интригует сына (а вместе с ним и читателя), говоря о тайном пассажире. Действительно, такого попутчика мог знать и видеть только Патриарх. Ведь пассажир этот — Дух Господень, главный кормчий любого Ковчега. Естественно, что именно его имеет в виду Ной, говоря об управлении — его великое понимание давало такую возможность. Очевидно, что в планируемом монастыре должна быть и девятая комната. Все тайное становится явным — это выражение относится не только к неблаговидным поступкам человека, но и к возможностям духовного видения. То, что для непосвященного сына сокрыто — для отца явно, и он знает, что в будущем таинственный кормчий обязательно появится. Последнее желание отца свято, и будет выполнено, невзирая на понимание. В этом также кроется урок — общение между поколениями должно основываться не на авторитете возраста — но на опыте и мудрости.

«Сэм сделал все, как велел отец.»

 

Как Google помогает тебе ориентироваться в мире Интернета, так «Путь Сердца» может стать помощником твоего движения в бескрайнем мире духовности. Мы не претендуем на всеохватность, концентрируясь на человеке как высшей ценности.